Выдающийся писатель-демократ Глеб Иванович Успенский жил в пределах Самарской губернии в конце 70-х годов. Сюда он приехал изучать жизнь крестьянства. Это случилось не без влияния известного «хождения в народ», охватившего в эти годы русскую интеллигенцию. «Подлинная правда жизни повлекла меня к источнику, т.е. к мужику, — писал он. — Мне нужно было знать источник всей этой хитроумной механики народной жизни, о которой я не мог доискаться никакого простого слова и нигде».Выдающийся писатель-демократ Глеб Иванович Успенский жил в пределах Самарской губернии в конце 70-х годов. Сюда он приехал изучать жизнь крестьянства. Это случилось не без влияния известного «хождения в народ», охватившего в эти годы русскую интеллигенцию. «Подлинная правда жизни повлекла меня к источнику, т.е. к мужику, — писал он. — Мне нужно было знать источник всей этой хитроумной механики народной жизни, о которой я не мог доискаться никакого простого слова и нигде». В самарские края Г. И. Успенский прибыл после года жизни в одной из деревень Новгородской губернии и поселился недалеко от Самары, в селе Сколково (ныне Кинельского района Куйбышевской области). Произошло это весной 1878 года. В Сколкове Г.И. Успенский устроился письмоводителем в ссудо-сберегательном товариществе, а жена — в школе учительницей.
В 70-е годы общество и печать много занимались ссудосберегательными товариществами. Земства видели в них чуть ли не всеисцеляющее средство от народной бедности. Возможно, что вначале и Успенский в какой-то степени разделял эту веру, но, проработав более года, он в специальной статье «Страстотерпцы мелкого кредита» резко заявил, что всё это «ерунда», что товарищества эти дают «возможность пользоваться кредитами только кулакам и разоряют рядового крестьянина».
Ссудосберегательное товарищество помещалось в одном здании со школой. Здесь же Успенские имели и квартиру. Вместе с Успенскими жила учительница А. Степанова, написавшая впоследствии воспоминания об этом периоде жизни писателя.
Жилось Успенским трудно, денег не хватало, и в письмах к издателям писателю всё время приходилось просить подкрепления. Детей у Успенских в это время было уже трое, причём одна дочь родилась в Сколкове. Обстановка была самая скромная, даже бедная: в одной комнате вместо мебели стояли ящики: побольше — в качестве стола, остальные заменяли собой стулья. Сам писатель жил в конторе товарищества, большой комнате, в которой находился белый стол с бумагами и несколько скамеек, на одной из них он и спал. «Костюмы свои, — вспоминает Степанова, — Глеб Иванович всегда донашивал до последней возможности, и тогда уже, забрав с собою сынишку, отправлялся для экипировки в Самару. Там он переодевался с ребёнком, старое же оставлял, за полной непригодностью, в лавке же».
В конторе часто бывали окрестные крестьяне, которые скоро почувствовали в Успенском своего человека и нередко шли к нему за помощью, никогда не встречая отказа. Заглядывал частенько местный старшина, громадный рыжий мужик, с него Успенский написал в одном из рассказов убийцу-конокрада. К Успенскому приходил даже кулак из села Богдановка с целью дать писателю материал для «обработки» кого-либо из своих врагов или обидчиков, причём в скором времени сам оказался «обработанным» в одном из очерков: «вроде как портрет получился», заявил он, поклявшись при этом отомстить Успенскому.
В конторе товарищества Глебу Ивановичу помогал семинарист Александров. Его писатель вывел в очерке «Чёрная работа» в образе Андрея Васильевича.
Посетители часто мешали Успенскому и писать приходилось урывками. Как вспоминает Степанова, во время работы он пил «крепчайший холодный чай или пиво».
Иногда Глеб Иванович читал вслух свои коротенькие рассказы. Читал выразительно, умело подчёркивая комические места. Присутствовавшие хохотали, но сам он оставался невозмутимым.
За время пребывания в Сколкове Успенский несколько раз ездил в Самару, где жил по неделе и больше, один раз уезжал в Петербург «освежиться». В Самаре он останавливался у местного старожила судебного следователя Якова Львовича Тейтеля, этого «весёлого праведника», как назвал его Горький.
Одна из поездок Успенского в Самару чуть не закончилась арестом. Приехав как-то в город со своим помощником, семинаристом Александровым, Успенский остановился в одной из дешевых гостиниц. К Александрову пришли знакомые семинаристы. В общей беседе принял участие и Глеб Иванович, рассказав несколько комических эпизодов из жизни духовенства. Семинаристы громко и много смеялись.
Рассказы Успенского слышал в соседнем номере кулак из села Богдановка, уже давно шпионивший за писателем. И на этот раз он нарочно приехал в Самару вслед за Успенским. Кулак тотчас же побежал за жандармами, те пришли и услыхали сквозь тонкую дощатую перегородку несколько вольных слов Успенского по адресу духовенства. Возникло дело о распространении Успенским «преступных идей среди семинаристов». На допросе у начальника жандармского управления Смолькова Глеб Иванович сказал, что рассказы о духовенстве он взял из «Дневника князя Мещерского». Успенского отпустили.
Осенью 1879 года Успенские оставили самарские места и поселились в Петербурге. По мнению современников, Успенский остался всё же доволен своим пребыванием в Среднем Поволжье, которое дало ему большой и интересный материал для литературной работы.
Летом 1887 года, совершая поездку по Волге, Г.И. Успенский вновь побывал в Самаре, но в Сколково, за неимением времени, не заезжал.
Конец 70-х и начало 80-х годов — время полного расцвета замечательного таланта Успенского. Он перешёл к глубокому изображению крестьянства и создал свой литературный жанр, свой стиль. В эти годы Успенский написал самые лучшие свои произведения — «Из деревенского дневника» (1877—1879), «Крестьянин и крестьянский труд» (1880) и «Власть земли» (1882), которые носят ярко выраженный революционно- демократический характер.
Уже в первых своих произведениях Глеб Успенский выступил как выразитель дум, настроений и надежд закабалённой массы крестьянства. Воспитанный на идеях революционной демократии 60-х годов, Глеб Успенский понимал, что Россия нуждается в революционном преобразовании. Но кто способен подняться на борьбу против царизма, против пережитков крепостничества и нарождающегося капитализма? Таких героев Успенский напряжённо искал, но найти не мог.
С искренним сочувствием к трудовой деревне, с мучительной болью за её горемычную жизнь пишет Успенский, когда отмечает крестьянские неполадки, мужицкую обездоленность. «Сколько в селе одних ребят, которые растут неграмотными, не умеют ни сосчитать, ни прочесть или написать письма… словом, не знают ровно ничего. Сколько в деревне нищих, убогих, калек, сирот, бездомных, случайно несчастных и оставленных на произвол судьбы? И это тем более обидно, что налицо «крестьянский ум, талант, мысль, вообще вся сила его природной даровитости… но всё это, как назло, загнано и действует в таком замкнутом кругу, практикуется над такими явлениями деревенской жизни, которые не имеют для насущных действительнейших интересов деревни либо совершенно никакого значения, либо имеют значение весьма отдалённое. Тем не менее, в этих случаях крестьянский ум работает, работает сильно много, наблюдает всевозможные мелочи, знает и видит человека насквозь, не жалеет своей спины, рук, сил, стремится не обидеть, не обчесть человека».
Интересна девятая глава очерков. Разбирая народный рукописный лечебник, писатель правильно увидел в нём «необъятную массу неудовлетворённых, гнетущих народную жизнь печалей и забот», и тонко, остроумно показал социальную значимость этого, выходящего за пределы медицины, документа. Правда о деревне, о мужике, о его жизни, показанная Успенским в своих произведениях, была для читателей 70-х годов большим событием.